«ЕЩЁ Я ГОВОРЮ «ЕЩЁ!»
Интервью к юбилею Валерии Салтановой
Накануне юбилея Валерии Салтановой – поэта, литературного критика, публициста, редактора, музыканта, просветителя, члена Союза писателей и Союза журналистов России, завотделом критики и ответственного секретаря «ГРАЖДАНИНЪ» – Ирина Денисова (поэт, публицист, член СПР, лауреат литературных фестивалей и конкурсов) побеседовала с известным российским литератором.
_______________________________________
И.Д. – Можно с уверенностью сказать, что поэта и критика, редактора и музыканта Валерию Салтанову – без преувеличения! – знает вся литературная и творческая Россия. Многогранная деятельность просветителя и подвижника из Ростова-на-Дону на поприще служения отечественному искусству, обширная творческая работа (поэзия, критика, создание песен на стихи русских классических и современных поэтов, собственные книги, создание оригинальных проектов для взрослых и детей, многовекторный талант, в том числе и талант дружбы, что в среде поэтов довольно большая редкость – всем этим щедро делится Валерия. Безусловно, интернет также способствует этой популярности. Скажи, как тебе такая ноша?
В.С. – Ну, во-первых, известность ко мне пришла ещё в 90-е – я была самым популярным и востребованным поэтом Воркуты, где тогда жила, а стихи мои были любимы читателями всей Республики Коми. Популярность и узнаваемость у меня была просто фантастическая! Меня узнавали в автобусах и в поликлинике, на остановках и в магазинах, просили автографы, показывали вырезки из газет с моими стихами, бережно хранимые в паспорте, в кармане пиджака, в портмоне. От такой славы могла закружиться голова у кого угодно! Но, во-вторых, ещё тогда я раз и навсегда затвердила, что «быть знаменитым некрасиво», что известность – это прежде всего величайшая ответственность перед своим читателем (а ещё перед Богом и перед русской литературой!), это бесконечный аванс, который ты обязан оправдывать раз за разом, не останавливаясь на достигнутом. Как говорила моя великая преподавательница по фортепиано Ольга Фёдоровна Чемоданова, «один день без тренировки – это десять шагов назад». Что касается помощи другим авторам, то считаю это чуть ли не ключевым моментом – ведь мы все когда-нибудь уйдём, и нужно готовить смену, нужно оставлять после себя не выжженные поля, но цветущие сады и возделанные пашни. К тому же истинные таланты часто не обладают пробивной энергией, и им необходимо содействие. Поэтому мне кажется совершенно естественным стремление поддерживать товарищей по творческому цеху. Всегда стараюсь говорить про своих друзей-поэтов где только могу, вспоминать о них всегда, когда это уместно (на своих ли творческих вечерах, в соцсетях ли, в приватной беседе) – исполняя ли свои песни на их стихи, делая ли обзоры их творчества, создавая ли вступительные статьи к их книгам или рецензии, литературоведческие статьи или эссе о творческом пути… Это очень важно, чтобы мы все друг друга популяризировали.
И.Д. – Скажи, а это служение литературе на опережение и поддержку своих творческих друзей ты также считаешь одной из твоих жизненных стратегий и миссий?
В.С. – Да, пожалуй, в этом действительно есть определённая миссия, и не только моя, а, наверное, каждого творческого человека – продвигать не одного себя, но обязательно стараться поддерживать хотя бы свой ближний круг, тех, кого знаешь, любишь, в кого веришь, на кого творчески опираешься. Считаю, что так и должно быть, что это вообще норма. Иногда, кстати, это моё рвение бывает неправильно понято. Например, в меня несколько раз влюблялись поэты, которым я помогала, и всякий раз приходилось им объяснять, что это не любовь, а благодарность. А однажды «опекаемый» мной поэт заподозрил, что я жду от него чего-то большего (а он был счастливо женат), и опять-таки пришлось растолковывать, что это только творческие отношения, ничего личного. Но мы же лёгких путей не ищем, правда? (Смеётся. – И.Д.) Кстати, свой манифест относительно творческой дружбы я изложила ещё в далёком уже 2000 году:
СОБРАТЬЯМ ПО ПЕРУ
Я с вами, друзья, наши близко дороги,
И в каждом раздумье, и в каждой тревоге –
Моя вам рука.
Мне так хорошо ощущать, что вы рядом –
То мыслью, то строчкой, то жестом, то взглядом –
На жизнь, на века.
Пусть даже не всё мы друг в друге расслышим,
Пусть редко звоним и по случаю пишем,
В чаду суеты
Спасают меня ваши сны и секреты –
Строптивцы, безумцы, лентяи, поэты,
Бродяги, шуты.
Люблю ваших строчек мучительных чудо.
Я знаю, как ждать этот зов ниоткуда,
Звучащий вдали.
Я знаю, как чувствовать шкурой, что снова
Созрела душа, доболелась до слова –
И снова болит.
И.Д. – Замечательно! Недавно ты отредактировала и мой сборник стихов «Было много любви», написала к нему послесловие, за что тебе большое спасибо. Сработала великолепно, профессионально, как ты и всегда это делаешь, работая над книгами твоих многочисленных авторов, которым ты помогаешь – пишешь большие обзорные статьи о творчестве поэтов…
Отталкиваясь от названия и идеи книги «Было много любви», могу ли я спросить: в твоей жизни ведь не могло быть мало любви, правда?.. И уверена, что её ещё будет много! Что ответишь?
В.С. – Конечно, как, наверное, у многих творческих людей, у меня жизнь складывалась бурно – и любовь переживала неземную, и цунами потерь, и горе горькое, и восторги сердечные, и длительные семейные отношения, и головокружительные романы… Но лучше, чем стихами, не скажу – писала в 2018-м:
* * *
Ночь дарует прохладу,
День дарует покой.
А всего-то и надо –
Карандаш под рукой.
Записать, раствориться,
Окунуться в себя,
Всех простив, чтоб проститься,
Каждый листик любя.
Пусть идут трудно строчки,
Пусть корябает слог,
Пусть прозренья-шажочки
Подбивают итог.
Поутихли все страсти,
Улеглись все ветра,
Отступили напасти
Далеко во вчера.
Как мне яростно пелось!
Как болела душа!..
Но сердечная зрелость
Входит не мельтеша.
Отболев, отпылало.
Свет стоит без прикрас.
Было мира мне мало,
А теперь – в самый раз.
В самый раз – разговоров,
Явью вторгшихся в сны,
Исступлённых просторов
Неоглядной весны.
И неспешного дела,
И раздумья в ночи,
И уставшего тела,
И тепла от свечи…
Лет, бесследно ушедших,
Мне довольно вполне,
Всех идей сумасшедших,
Что смирились во мне.
И друзей окаянных,
Что ушли не в свой час,
И молитв покаянных –
Чёрной краской у глаз…
…Ночь дарует прохладу,
День дарует покой.
А всего-то и надо –
Карандаш под рукой.
А в 2020-м сказала о том же, но более оптимистично, в стихотворении «Ещё»:
Ещё грейпфрутовый закат
Горчит до утренней поры
И, списку вопреки утрат,
Ещё сладки Твои дары;
Ещё легко скрипичный ключ
Подходит к завтра и к любви,
И гладит раму нежный луч,
И шепчет мне рассвет: «Живи!»;
Твоих кузнечиков крыла
Ещё пронзают летний луг…
Жизнь, закусивши удила,
Ещё стремглав несётся вдруг
К каким, не знаю, берегам,
И подставляет мир плечо,
И яблоко к моим ногам
Соблазном падает ещё;
И мне распахнут светлый зрак
Долин, и белый льнёт налив
К щеке; я пела хлебный злак,
Я видела глаза олив;
Я узнавала высь на слух,
Я мяла степь босой ногой,
Летела с гор во весь свой дух,
Бродила тундрой и тайгой,
И бредила полётом птиц,
И бередила душу льном,
И знала счастье без границ,
И забывалась жарким сном…
Пусть бедствиям потерян счёт…
Дыханье на исходе дня
Вдруг перехватит горячо –
Ещё легко узнать меня,
Ещё я говорю: «Ещё!»
И.Д. – Пусть этого «ещё» будет как можно больше! Валера, будучи красивой женщиной (твой город, Ростов-на-Дону, наряду с Таганрогом, Самарой славится красивыми женщинами. Здесь роль играют и музыкальный театр с его балетом, и драмтеатр, и филармония, поэтому много красивых актрис, а ещё – смесь кровей, истинно южная яркость), причём не просто красивой женщиной, а творческой женщиной (как известно, при поздравлении творческих дам с юбилеем издатели не ставят дат), и заметим, очень моложавой, ты, однако, не скрываешь своего возраста. Что даёт тебе такую смелость и возможность?
В.С. – Осознать очень непросто, что шестьдесят лет бьют по кумполу (улыбается. – И.Д.). Естественно, я в эту дату и сама не верю и не понимаю её!
И.Д. – Помнишь у Александра Дольского: «Как это – юность и сразу же старость? Не понимаем, не понимаем…»?
В.С. – Дольский прекрасен, люблю его с юности! И скажу честно, что такая солидная дата тревожит, в душе некоторый сумбур… Но возраст, конечно, даёт и хорошие стороны – прежде всего, ум и опыт. В определенный момент, лет в пятьдесят, прямо почувствовала, как стала мудрее, многое смогла проанализировать в своём прошлом, осмыслить, понять. К сожалению, уже многого не исправить и не изменить, но приобретённая мудрость, осознание своего жизненного пути, переведение его в творческие формы на этом рубеже даёт силы жить и двигаться дальше.
В некий момент я начала понимать, что возраста вообще не существует – это лишь наши юношеские страхи и ожидания, но когда сам подходишь к определённым рубежам, то прозреваешь. Ведь года не чувствуются совсем! Ты просто иначе себя ощущаешь, так же как иначе начинаешь ощущать и ровесников, которые для тебя остаются такими же молодыми, как ты сам. Я об этом писала шутливо года два назад:
ПРЕД-ДЕНЬ-РОЖДЕНЧЕСКОЕ
В зерцало детскости со взрослой ряхостью
Вглядись с смирением – и отпусти…
Когда-то тридцать мне казались дряхлостью
С высот величественных десяти.
Ах, за какими вы теперь высотками,
Безгрешно ясные мои годки,
Где к двадцати пяти считались тётками,
А к сороковнику – почти дедки?
И вот проскочены мостки да лесенки,
Пролёты, станции и этажи.
Давно уж дедушки – мои ровесники,
Мы у другой теперь стоим межи.
Ах, тени прошлого, продукт просроченный,
Пароли с явками, тень на плетень…
Как крокодилом солнца диск проглоченный,
В утробе вечности – вчерашний день.
Подрастеряли мы в дороге сверстников,
Жизнь злая партия: то – мы, то – нас…
А время выбрало других наперсников –
Иной замес у них, иной заквас.
Но от себя же никуда не деться, и
Как прежде, юности мычу напев…
Опять на мир смотрю глазами детскими,
В преклонном возрасте не повзрослев.
И пусть проскочены мостки да лесенки,
Пролёты, станции и суп с котом,
Всё так же молоды мои ровесники!
А эти, мелкие, – поймут потом.
Словом, возраст – это твой счастливый билет: тебе несказанно повезло жить аж шесть десятков лет! К тому же в шестьдесят есть и надежда на то, что впереди ещё ждут добрые открытия и хватит сил на новые задумки. Так что не совсем понимаю тех, кто скрывает свой возраст – для меня он неотъемлемая часть меня самой, а собственной самоидентификацией я очень дорожу. А лукавство и кокетство мне не свойственны, если не сказать, что они напрочь отсутствуют в моём характере.
И.Д. – Как мы видим, ты выбрала свой путь, свою особую дорогу. Даже тот факт, что ты не стесняешься возраста, говорит о том, что ты таким образом демонстрируешь свою отдельную позицию. Какие ещё черты тебе свойственны?
В.С. – Действительно, так получилось, что я не очень-то люблю быть в струе, я не человек из толпы. В начале 90-х писала такое:
Опять толпа лопочет
и лепечет.
Чего-то хочет?
Кого-то лечит?
Опять она пестра,
многоголоса.
Я ей – сестра.
Я – горький знак вопроса.
Она всё ропщет.
Знаю по себе я:
Она растопчет
тех, кто слабее.
Опять за мной – поля,
за ней – руины.
Мы с ней полярны.
Хотя – едины.
Так уж получилось, что с ровесниками можно было говорить только на их темы, а на мои темы я размышляла в одиночку – о жизни и смерти, о добре и зле, о верности и подлости, о краткости бытия, о противоречивости людских характеров и ещё о многом, многом другом. Возможно, потому что мне трудно было найти собеседника, я и начала рано писать… И я привыкла думать и принимать решения сама, а не опираться на мнение большинства. Я обычно не люблю то, что любят все – за редким исключением. Никогда не восхищаюсь, когда все вдруг разом начинают восхищаться. Наоборот, я ещё более въедливо начинаю изучать предмет всеобщего восхищения. И, поразмыслив, очень часто понимаю, что общее суждение – поверхностное, а речь идёт только о людской моде на кого-то или на что-то. Впрочем, иногда мне хватает нескольких секунд, чтобы дать оценку – фильму, стихотворению, песне, актёрской игре и т.д. И даже если это всемирно признанное имя, оно может оказаться для меня пшиком. Мне такое «явление» категорически не интересно и чуждо моей эстетике. Так что эта черта моего характера касается всего – и самой поэзии, и жизненного выбора, и вот этого момента, что я не скрываю свой возраст, хотя это свойственно многим женщинам. Впрочем, возможно, тут ещё мое мужское имя играет роль?..
И.Д. – Вероятно, так. Я знаю тебя как человека, сочетающего в себе мужскую внутреннюю силу, твёрдость позиции и умение её отстоять (например, по редакционным и профессиональным, литературным делам) – и при этом женскую мягкость и человеческую доброту и тепло.
В.С. – Действительно, во мне уживаются мягкость и даже порой робость (особенно в решении личных проблем) с мужской твёрдостью и решимостью, когда дело касается принципиальных литературных или идеологических вопросов. Вообще-то я человек мирный, и нужно очень сильно постараться, чтобы я вышла из себя. Правда, лучше до этого не доводить))
И.Д. – А вот как ты сама оцениваешь свою позицию на литературном горизонте? Понимаю, что самому творцу непросто ответить на этот вопрос. В чём же успех поэта и критика Валерии Салтановой? К какому литературному кругу, страте ты, по твоему чувствованию, мнению, примыкаешь?
В.С. – И правда непростой вопрос. Мне кажется, за мной не стоит какая-то одна поэтическая школа, скорее, она собирательная. В разное время моя лира претерпевала влияние поэтики Цветаевой, Маяковского, Левитанского, Есенина, Тарковского, Тютчева… Многому училась я и у Чичибабина, и у Окуджавы, и у Пастернака, и у Высоцкого – у кого-то силе духа, у кого-то мастерству, у кого-то умению оставаться собой при любых обстоятельствах… Конечно, огромное влияние оказал на меня Пушкин. Он действительно русский светоч, и учиться у него можно бесконечно! Сегодня уже я сама окружена теми, на кого оказывает воздействие моё творчество, и у меня немало учеников и последователей, которым я в своё время помогла встать на крыло – а теперь они свободно летят сами. Все эти люди, и живые, и ушедшие, наполняют меня силой и не дают сломаться. Относительно же моего успеха… В чём успех – знаю. В искренности. В том, что у меня нет так называемого ЛГ – мой лирический герой я сама. В моих произведениях – стихи это или критика, песни, публицистика или эссеистика – я точно такая же, как и в жизни. Я говорю то, что думаю и чувствую, и живу так, как пишу, без двойных стандартов. Помимо таланта и трудоспособности это тоже очень важная составляющая успеха – быть настоящим. Люди тянутся к живому слову, за которым стоит живой человек, без прикрас, с чёткой жизненной и гражданской позицией, со своим собственным творческим почерком. У меня немало об этом стихов, с самых разных ракурсов показывающие и мою судьбу, и мой подход к жизни и творчеству. Вот одно из них, написанное шесть лет назад:
НАСТОЯЩЕЕ
И вдруг дорога стала не крива,
И прояснился путь.
И стали больше, чем слова, слова,
А прочее – забудь.
А прочее – каёмка да канва,
Обид чернёный лист…
А главное, что вызрели слова
И вечер тих и чист.
И жизнь легко вошла в свои права,
В последний переход…
И вот уже, как лист, летят слова,
И новый зреет год…
И вот уже, и вот уже, и вот
День занялся едва…
Последний лист. Последний переход.
И вечные слова.
И.Д. – Спасибо за искренний рассказ! Надо думать, и на твоё мнение о чьей-либо поэзии невозможно повлиять, если ты сочтешь её недостойного уровня?
В.С. – Так и есть. О поэзии составляю мнение только сама, тем более что я в этом очень неплохо разбираюсь – благодаря и природному чутью, и огромному стажу работы редактором, и мастер-классам, которые уже много лет провожу для всех желающих на сайтах Стихи.ру и Литпоэтон. В общем, для меня в целом характерен такой внутренний подход – часто это противодействие, противостояние каким-то направлением толпы и общим тенденциям – тоже, кстати, об этом писала ещё в 92-м году:
Я опять на берегу:
Все плывут, а я бегу.
Все – на берег, я – купаться:
Я со всеми не могу!
Но когда нас кружит время:
Бьёт в печёнку, лупит в темя;
Но когда нас кружит время:
Глушит крики, душит смех –
Я опять иду со всеми.
Пусть не в ногу, но – со всеми,
Пусть не маршем – но со всеми!
Потому что я не с теми,
Кто в тяжёлый час – не в теме,
Против шерсти, против всех!
И.Д. – Каковы основные черты твоего характера?
В.С. – Из хороших? Есть ведь и недостатки!
И.Д. – Ну, давай только про хорошее – ведь у тебя юбилей!
В.С. – Согласна. Хотя из любви к правде признаюсь: бываю категорична и очень обидчива. А из хороших качеств – справедливость, желание помочь, ответственность. Основные мои архетипы – герой, творец, мудрец и заботливый (опекун). Но, кажется, самая главная моя черта – это свободолюбие. Я человек не резкий, мягкий и интеллигентный, но могу поступить твёрдо вплоть до разрыва отношений. Увы, я немало в жизни уходила от людей – не ругаясь, не ссорясь, но иногда неожиданно и бесповоротно. Когда я понимаю, что моему внутреннему миру что-то угрожает или меня предполагают держать в каких-то рамках, то я просто ухожу. Я и работу тоже довольно часто меняла по таким же причинам – происходило внутреннее несогласие с чем-то, а просто заставить меня кому-то служить невозможно, и я принимала решение. И даже если я, уходя, немало теряю и остаюсь в проигрыше, для меня важно, что в главном для себя я остаюсь собой, остаюсь тем, кем я себя ощущаю. А это самое главное – ощущать свою внутреннюю гармонию с тем, что ты делаешь, с тем, как видишь свою жизнь.
И.Д.– А как проявляется твоя независимость в поэтическом творчестве?
В.С. – На подсознательном уровне. Когда идёт во время прилива вдохновения эфирный поток – первоначальных слов, междометий, ритмики, – когда начинаешь обдумывать стихотворение, когда оно ещё только зарождается, то ещё на самых первых этапах иногда я слышу какой-то чужой звук и понимаю, что это не совсем моё, это не мой стиль. Вот оно вроде и хорошо ложится в строку, но я ощущаю, что это пришло как бы из чужого поля, это на что-то похоже, это точно не мое! И я отторгаю такие стихи и не пишу их, чувствуя, что они чужие, эти потоки – а я стараюсь выбирать, вычленять только свои, точно понимая, что это мой звук пошёл, что антенна моя настроилась на мою волну. И тогда получается стихотворение, которое только моё, только для меня где-то рождённое, мною собранное, воссозданное в русской речи…
И.Д. – Наверное, нечасто бывает, чтобы такая женщина, столь одарённая и яркая с собственным взглядом на вещи, как ты, была бы идеально счастливой… «У одиночества характер крут…» И из современной песни: «Одиночество – сволочь!»
В.С. – Был длительный период в моей жизни, в течение которого я никогда не бывала одна – бесконечные выступления, работа, друзья, семейные заботы и творческая насыщенная жизнь не давали вздохнуть. Сейчас пришло другое время – время уединения и ухода в свою ракушку, к своей сути. Живу со старенькой мамой и любимым котом, держу связь со всем миром через соцсети и имею возможность углублённо заниматься тем, без чего жизни не представляю – творчеством, литературой. С годами осознала и то, что являюсь крайним интровертом, которому уютно без шумных сборищ, без многочасовых соприкосновений с другими людьми… В моём уединении много свободы и полёта духа. Видимо, у меня по судьбе так начертано – а судьбе противиться смысла нет. Есть у меня и об одиночестве немало стихов, а в 2019 году написалось вот такое – «Автоэпохальное»:
Вот так я выпала из быта –
Иду торжественно-ничьей,
Исчерпана или избыта
До края слёз, до дна речей.
И лет прошедших тугоухость
И кривобокость мне люба.
За эту скупость, эту сухость
Благодарю тебя, судьба.
Чтоб уцелеть в эпоху лисью
Под гнётом слов и дня грозой,
Сама я стала дном – и высью,
И словом стала, и слезой.
И.Д. – Значит, ты считаешь, что существует судьба, фатум? Или же человек сам строит свою судьбу? И может ли творческая личность спланировать свою жизнь?
В.С. – Есть теория, что люди делятся на тех, кто программирует свою жизнь, и тех, кто словно плывёт по течению (это я, мой тип). И они не потому не составляют планов, что не хотят этого, а потому что по плану у них всё равно ничего не получается. Всегда возникают непредвиденные обстоятельства, которые разворачивают жизнь – порой на сто восемьдесят градусов! – разрушают всё задуманное, и предугадать это невозможно. Моя жизнь – цепь внезапностей, где невероятные события случаются совершенно независимо от моего желания и прогнозов. Таким событием явилась, например, моя поездка во Францию в 19-м году – вдруг нашлась поклонница моего творчества, пригласившая меня на месяц на Лазурный берег. Чистой воды авантюра, но сколько впечатлений, счастливых знакомств и новых стихов это привнесло в мою жизнь! А если бы я запланировала такую поездку, скорее всего, ничего бы не вышло…
И.Д. – Помимо любимой творческой работы от чего ты ещё получаешь радость?
В.С. Я очень люблю общение с природой, хотя и живу в городе и тоскую по лесу, по горам, по степи… Но когда удаётся вырваться куда-то за город – в Ейск к морю или на Финский залив, куда периодически приглашают друзья, – это сказочное чувство! Я люблю свой дом, люблю вкусно и оригинально готовить, люблю общаться с мамой, она у меня большая умница, с ней до сих пор интересно. Люблю своего британского кота, которому уделяю немало внимания и учусь у него терпению, снисходительности, умению прощать. В январе даже написала стихотворение – «Про котодоброту»:
В моём коте такая доброта,
Что если с добротой сравнить моей,
То доброта моя совсем не та –
Недостаёт ингредиентов ей!
Ведь как бы ни бывала я добра,
Души своей транжиря серебро,
Я всё ж хочу ответно серебра,
Я жду ответа на своё добро.
Хоть я с делами добрыми на «ты»,
Она не бескорыстна – доброта,
И в этом – уязвимость доброты,
Изъян и ахиллесова пята.
А ты в сети циклических частот,
В цейтноте чувств, что вкручены в дела,
Попробуй полюби, как любит кот –
За то уже, что вместе жизнь свела!
Попробуй из кошачьей доброты
Да вычлени хоть пару составных!
Их чувства безусловны, и коты
В порыве гнева не дадут под дых,
Поскольку не лукава доброта,
Что сызмальства заложена в котят
От вибриссов – до кончика хвоста.
И потому поймут – сто раз из ста
И там, где нет прощения, – простят.
А ещё я получаю радость от общения в соцсетях – у меня множество друзей на сайте Стихи.ру, ВКонтакте, где мы общаемся, поддерживаем друг друга, где люди очень часто благодарят меня за твёрдость позиции, за поэзию, за мои статьи о других поэтах, за открытие новых имён, за то, что, приношу в их жизнь гармонию, радость, новые смыслы, надежду… Так они мне пишут – и это невероятно ценно! Любовь и преданность моих читателей – это то, чего нельзя отнять, только Господь может это забрать за грехи, как и талант, но людям это не под силу. И, пожалуй, это самое дорогое, что у меня есть. Это такие неразменные и нематериальные ценности, которых у многих моих более успешных социально подруг и ровесниц нет… Может быть, я себя этим утешаю, а может быть, и на самом деле это огромное счастье, далеко не всеми достижимое…
И.Д. – Конечно, это счастье! Казалось бы, все творцы (так повелось), тем более такого уровня, как ты, стремятся в столичные города, стремятся «засветиться», стать знаменитыми (хотя мы все помним пастернаковское «Быть знаменитым некрасиво…»), блистать в богеме и т.п. И ты при таких выдающихся литературных способностях могла бы оказаться в литературной среде в Санкт-Петербурге, Москве… Или же, чтобы поселиться в мегаполисе, нужны были какие-то иные способности?..
В.С. – О Москве когда-то мечтала. Но, наверное, не слишком настойчиво, не ярко выражено (смеётся. –
И.Д.). Действительно, с локтями у меня не очень, и спина не слишком гибкая, причём, и само тело не особо гнётся, такая вот порода, кланяться не люблю… Конечно, определенная гибкость в общении с людьми должна быть, но в смысле выбивания для себя чего-либо действительно надо иногда перед теми прогибаться, кого ты не уважаешь. Вот этого я не могу себе позволить.
И.Д. …А мы вспомним понятие «гений места» Петра Вайля. И то, что не место украшает человека. Примеров тому в России множество: Циолковский – из Калуги, Ломоносов – из архангельской деревни. Да что там, а нынешние гении? Смоктуновский – из Томской губернии, Есенин – рязанский, Рубцов вообще бесприютный сын России, а так – архангельский, а затем – вологодчина… Считаешь ли ты, что творец чаще интроверт (вспоминаем призыв Бродского «Не выходи из комнаты! Не совершай ошибку!..»), нежели экстраверт? И порою должен жить, условно говоря, в пещере, то есть в уединении?..
В.С. – Да… «Не всё то золото, не всё то золото, // Хоть и сверкает и даже звенит…» – как мудро пел Булат Окуджава. Конечно, Москва – это прекрасно: как её можно не любить, не гордиться ею! И, конечно, Москва даёт самые большие возможности для продвижения таланта, это не секрет. В Литинституте некоторые профессора говорили, что, мол, если останемся в провинции, то останемся и неузнанными широким читателем. Но не все хотят жить в Москве – многие любят свою малую родину, это тоже нужно учитывать, и не все могут осуществить такой переезд – финансово, например. Для меня же всегда было важным быть, а не слыть. Главное, состояться самому, неважно, где – в далёкой ли Воркуте, в архангельской ли деревушке… А уж потом, если повезёт, можно и столицы покорять!
И.Д. – То есть, на твой взгляд, вовсе не обязательно стремиться в города-гиганты, поскольку «настоящее прорастёт»?
В.С. – У меня есть стихотворение про человека, который избрал жизнь вдали от суеты, – «Поэту из глубинки России». Но этот человек состоялся как личность, как творец, который сознательно ушёл от городского шума-гама. У меня несколько таких знакомых творцов – это собирательный образ, да я и сама в какой-то степени такая… Есть поэты, которые живут практически в лесу. Есть несколько таких человек, которые существуют абсолютно вне этого столичного мейнстрима. В то же время иногда им удаётся достичь (в творческом плане!) гораздо больше тех, кто на виду, кто суетится с фестивалями и премиями.
Он тяжёлый в общенье и в жизни отведал такого,
Отчего от людей перебрался подальше в леса…
Только образов бусинки нижет и пестует слово,
Только пьёт из ручья и приветствует птиц голоса.
Он не ищет друзей, и ему ни к чему перекличка
В соцсетях по ранжиру, и табель о рангах смешон.
Только на руку сядет доверчиво утром синичка
И рассвета запрыгнут лучи, щекоча, в капюшон.
Что поделаешь, если всё резче –
до слёз достоверно! –
Между каменным лесом и миром природы контраст.
Может, он чересчур нелюдим,
может, замкнут чрезмерно,
Но зато никогда не растопчет мечту, не предаст.
Хрустнет ветка – а он повторит, пропоёт и запишет
Каждый шорох и отзвук носящихся в воздухе нот…
Потому-то легко переводит, как слышит и дышит,
Со звериного на человечий – и наоборот.
Не привык фестивалить –
привык к немудрящему делу,
Вот и премий не густо, и славой не обременён…
А стихи золотые, а строчек крылатые стрелы
Пусть хранятся в колчане бессмертья
до лучших времён…
И.Д. – Валера, мы с тобой поговорили о твоём характере, о твоём жизненном пути, об итогах перед юбилеем – которые, конечно, рано подводить. Но практически не поговорили о поэзии и альманахе «ГРАЖДАНИНЪ». Интервью будет неполным без вопросов о дальнейших творческих планах. Поделись, пожалуйста.
В.С. – Недавно наш литературный альманах успешно прошёл регистрацию в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (РОСКОМНАДЗОР), теперь мы официальное СМИ со всеми полномочиями, возможностями и, конечно, привилегиями. И с правом распространения издания на территории РФ и зарубежных стран. Корочка заведующей отделом критики и ответственного секретаря издания у меня на руках, аккурат к юбилею! А наша дружная команда во главе с Леонидом Кутырёвым-Трапезниковым готова к выполнению самых сложных задач на благо России и русской литературы! Так что впереди – много новых проектов, много добрых изменений и, надеюсь, высот. Только бы наш народ сплотился теснее, победил бы эту неонацистскую гидру… И тогда можно будет горы свернуть!
И.Д. – Дорогая Валерия, позволь поздравить тебя с юбилеем и пожелать тебе дальнейшего движения, восхождения вверх, новых горизонтов, человеческого тепла, красоты, жизненных и творческих сил!
В.С. – Ирина, дорогая, благодарю за интересные вопросы, за внимание, за поздравление! И тебе успехов в творчестве и на ниве большой организаторской и просветительской работы!
И.Д. – Спасибо!! Сердечно обнимаю.