Общероссийское профессиональное некоммерческое электронное издание

ГЕННАДИЙ ШПАЛИКОВ. НЕДОЛГАЯ И НЕСЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ

«ГРАЖДАНИНЪ» №4

Автор Геннадий Ростовский (1946 – 2021)
Один из основателей альманаха “Гражданинъ”



«Я к вам травою прорасту»…

Мои друзья ушли сквозь решето —
Им всем досталась Лета или Прана.
Естественною смертию — никто.
Все — противоестественно и рано.                              

Владимир Высоцкий

С семилетнего возраста Геннадий Шпаликов рос под присмотром матери. Сын погибшего на фронте офицера, он должен был стать, как и отец, офицером. Но судьба распорядилась иначе. Молодого человека отдали в Киевское суворовское военное училище. Гена получал отличные оценки по литературе, русскому и иностранным языкам. Точные и естественные предметы он называл «до невозможности адовыми». Стихи начал писать еще в первом классе. Во многих ранних подражал Маяковскому, который был его любимым поэтом.

При жизни не вышло ни одной книги Геннадия. Некоторые его стихотворения («По несчастью или к счастью», «Я шагаю по Москве», «Палуба») легко ложились на музыку, стали популярными песнями. После суворовского юноша поступил в Московское высшее военное командное училище, но из-за травмы ноги его комиссовали. В 1956 году он стал студентом сценарного факультета ВГИКа. Вместе с ним учились Андрей Кончаловский и Андрей Тарковский. В течение продолжительного времени они дружили.

В институте кинематографии Шпаликов быстро стал звездой. Его знали все студенты, он был общителен, блистал талантами, умел ладить с людьми, умел дружить, с ним было интересно. Несмотря на богемный образ жизни с веселыми посиделками, Геннадий много работал. Он вообще был чрезвычайно работоспособным человеком и, кроме того, имел счастливый дар писать быстро и легко. Нередко, когда после очередной вечеринки все прочие ее участники заваливались спать, Шпаликов садился за стол и ухитрялся за ночь написать десяток страниц нового сценария. На четвертом курсе он написал сценарий фильма «Причал» о Москве 1950-х. Картину должны были снимать друзья Шпаликова по ВГИКу. Но не сложилось. Чиновники посчитали сценарий «Причала» мрачным, непатриотичным и «лишенным большого общественного звучания».

Когда Шпаликов учился на последнем курсе ВГИКа, Марлен Хуциев предложил ему написать сценарий к фильму «Застава Ильича». Режиссер хотел снять картину о «шестидесятниках» и специально позвал молодого автора. Он решил, что Шпаликов, как представитель этого поколения, может достоверно передать чувства своих современников. «Заставу Ильича» завершили в 1962 году. Однако в Госкино первую версию не одобрили. Хуциеву посоветовали переснять некоторые сцены, а Шпаликову — переписать сценарий. Забраковал картину и Н.С. Хрущев: «Даже наиболее положительные из персонажей фильма … не являются олицетворением нашей замечательной молодежи. Они показаны так, что не знают, как им жить и к чему стремиться. И это в наше время развернутого строительства коммунизма, освещенное идеями Программы Коммунистической партии!» Фильм отправили на доработку и в 1965 году показали в сокращенном варианте с названием «Мне двадцать лет». А авторскую версию «Заставы Ильича» восстановили только в 1988-м.

В 1962 году Георгий Данелия попросил Шпаликова написать сценарий еще для одной картины о молодежи 1960-х. Поэт создал историю о метростроевце Кольке и его друзьях: монтажнике Володе Ермакове, призывнике Саше и продавщице ГУМа Алене. Сначала сценарий назывался «Верзилы», потом «Приятели», а затем — «Я шагаю по Москве». Картину, как и «Заставу Ильича», долго не хотели утверждать на худсовете «Мосфильма». Чиновники считали, что герои «шляются и ничего не делают». Всё же в прокат фильм вышел в 1963 году и стал очень популярным.

Из воспоминаний Георгия Данелия:

«Гена пришел ко мне домой с бутылкой шампанского. Идея уложилась в два предложения: «Дождь, по улице идет девушка босиком, туфли в руках. Появляется парень на велосипеде, едет за девушкой и держит над ней зонтик…» Так и решили снимать фильм о хороших людях. В тот же день мы с Геной придумали весь сценарий…»

Через три года Шпаликов дебютировал как режиссер. Для мелодрамы «Долгая счастливая жизнь» написал и сценарий. В главных ролях снимались Кирилл Лавров и Инна Гулая. В СССР картину по достоинству не оценили ни зрители, ни критики. Но на международном фестивале авторского кино в Бергамо фильм получил главный приз и хорошую прессу.

В 1966 году вышла еще одна лента по сценарию Шпаликова — «Я родом из детства». Герои фильма — дети, которые ждали возвращения своих родителей с войны. В 1990-х картину включили в список лучших фильмов, которые были сняты на студии «Беларусьфильм».

В 1971 году Геннадий написал сценарий для фильма «Ты и я», который сняла режиссер Лариса Шепитько. Фильм получил серебряную награду на венецианском кинофестивале и последнюю строчку по посещаемости в СССР.

Следующая лента по сценарию Шпаликова «Пой песню, поэт…» о Сергее Есенине получила всего шестнадцать копий. Ее почти не показывали в прокате. В те времена фильмы, как правило, печатались тысячными тиражами, и гонорар сценариста напрямую зависел от тиража. Для Шпаликова, надеявшегося расплатиться с долгами за счет потиражных выплат, эта новость стала тяжелым ударом.

В 1974 году Шпаликов пишет сценарий «Девочка Надя, чего тебе надо?». Текст получился трагическим. Завершив, Геннадий отправил его в Госкино, но ответа не получил. Он должен был быть рад, что ему с «Мосфильма» просто не ответили. А ведь могли и на Лубянку переслать…

Востребованность пошла на спад. За четыре года сценарист создал несколько десятков историй, но экранизировали только мультфильмы «Стеклянную гармонику» и «Жил-был Козявин». В письмах и дневниках Шпаликова начала семидесятых годов присутствует тема подведения итогов «…Успел я мало. Думал иной раз хорошо, но думать — не исполнить. Я мог сделать больше, чем успел. Не в назидание и не в оправдание это пишу — пишу лишь, отмечая истину».

Вспоминая последнюю встречу в Москве со Шпаликовым — за несколько месяцев до отъезда в эмиграцию — Виктор Некрасов свидетельствовал: «Он пил. Много. Очень много. Лечился. Недолечивался. Вшивал. Потом с помощью «друзей» за тридцатку взрезывал. И опять пил… Тогда, весной 1974 года, я чуть ли не силком сводил его к врачу. Он обещал выдержать до конца. Не выдержал. Опять запил». Проблемы с кинематографом привели к тому, что Шпаликов переключился на прозу. Начал писать роман, но завершить его не успел. Название романа — «Три Марины»: о Марине Цветаевой, Марине Освальд, жене убийцы Джона Кеннеди, и «просто Марине».

Женат Геннадий был дважды. Первой супругой стала коллега Наталья Рязанцева. По словам современников, на них было приятно смотреть, они были красивой, талантливой и многообещающей парой. Однако влюбленность вскоре прошла, а свидетельство о браке осталось. Супруги приняли решение развестись и пойти каждый своей дорогой. На пути Геннадия появилась Инна Гулая. Она выделялась неземной, даже ангельской красотой. Вскоре у супругов родилась дочь Даша. Это не помешало Шпаликову вернуться к любимому развлечению – застольям. Он выпивал с друзьями, позже присоединилась к вечеринкам Инна. Непростые отношения между супругами постепенно накалялись, усугубляло проблему отсутствие работы и безденежье.

Постоянные ссоры и скандалы не добавляли романтизма личной жизни Геннадия и Инны, поэтому супруг решил уйти из семьи. Существенных изменений это не принесло. Сценарист стал фактически бездомным. Жил то у друзей, то у случайных знакомых. Назревал трагичный финал.

Утром 1 ноября 1974 года Шпаликов поехал на Новодевичье, где открывалась мемориальная доска на могиле режиссёра Михаила Ромма. Он попытался выступить, но кто-то из высоких начальников отдал приказ «слова не давать». В Переделкино, где он проживал в последнее время, взобрался на второй этаж дома, свернул шарф в петлю и ушел из жизни в возрасте 37 лет.

Далее процитирую Павла Матвеева (автор пишет – это нечто вроде реконструкции, ссылка: https://clck.ru/Tx4tM )

«Под вечер 1 ноября 1974 года по подмосковному писательскому поселку Переделкино шел человек с непокрытой головой, в не застегнутом пальто с оттопыривавшимися карманами. На шее у него висел потрепанный шарфик. Подойдя к одной из дач, входивших в комплекс Дома творчества Союза писателей СССР, человек открыл дверь и стал подниматься по лестнице на второй этаж, одышливо приостанавливаясь на каждой третьей ступеньке. Ему было нехорошо, и уже давно.

На этаже он вошел в одну из комнат, запер за собой дверь, подошел к столу и вытащил из карманов пальто две бутылки сухого вина — не то «Ркацители», не то «Цинандали» — жуткая кислятина по рупь двадцать семь.

Поставив оба пузыря на стол, человек сбросил пальто на пол и стал оглядывать комнату в поисках ножа. Обнаружив, срезал с одной из бутылок пластиковую пробку и, прильнув, сделал несколько глотков из горла. Оторвавшись, скривился, как от зубной боли. Поставил бутылку обратно. Всё-таки гадость невероятная, хотя и вино. Не надо было это брать. Надо было брать «Столичную» или хотя бы «Русскую», но ни на ту, ни на другую не было денег. Денег не было и на это дерьмо, которое он принес, но ему повезло занять их у приятеля. Он просил червонец, чтобы хватило на пару водяры, но приятель, верно просчитав, на что пойдут его деньги, в просьбе отказал. И сам предложил трешник. А что можно было взять на трешник? Только такую вот мерзость. Непонятно, как ее вообще люди пьют…

Взгляд человека заскользил по разбросанным по столу бумагам. Всмотревшись, он вял один листок и, беззвучно шевеля губами, прочитал про себя первые строчки стихотворения: «Чего ты снишься каждый день, зачем ты душу мне тревожишь…» Стихи были написаны пару дней назад, когда ему было особенно плохо. Необходимо было немедленно выпить, но выпить было нечего. И не на что. С деньгами вообще было из рук вон худо. Настолько, что в долг ему уже почти никто давать не хотел. Знали, что не отдаст, потому что не с чего. Никаких заработков у него уже несколько месяцев не было. За последний отправленный на студию сценарий не то что не заплатили — просто не ответили. Ну и хрен с ними…

Зацепившись взглядом за последнюю строку, человек положил лист на стол и, взяв карандаш, зачеркнул в ней одно слово. Последнее. Так стало лучше. Или не лучше… Подумав, он снова написал это слово — поверх только что зачеркнутого. Перечитав еще раз, в раздражении отбросил листок от себя подальше. И только теперь обнаружил, что все еще стоит, опираясь руками на стол, а с шеи у него свисает шарф. Про который, когда сбрасывал пальто, он просто забыл…»

«…Все его многочисленные друзья-приятели в мемориального характера фильмах и телепередачах в один голос говорят о Шпаликове, что он был — солнечный, искрящийся, ослепительно улыбающийся, добрый, щедрый, бескорыстный, с льющимся из глаз светом. И — такой конец…»

«Диссидентом Шпаликов не был. Против советской власти открыто никогда не выступал, никаких «крамольных» писем не подписывал, а за анекдоты, под выпивку рассказываемые, при Брежневе, в отличие от его предшественников, уже не сажали. Поэтому и похоронен он был на престижном Ваганьковском кладбище, и на само его имя никакого табу наложено после смерти не было. То есть ни из титров фильмов его не вырезали, ни написанные стихи и тексты к песням под запрет не попали…».

Через 16 лет после смерти бывшего мужа Инна Гулая скончалась от передозировки снотворным. Ей было всего 49 лет.

Похоронен Шпаликов на Ваганьковском кладбище. В память о нём в 2005 году создан документальный фильм «Людей теряют только раз». Позже появилась ещё одна лента — «Геннадий Шпаликов. Жизнь обаятельного человека». В интернете есть сайт, посвящённый его памяти: http://www.shpalikov.ru/

Такая вот судьба. Недолгая и несчастливая…

1

Комментарии

Подписаться
Уведомить о
3 Ком.
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Лев Вьюжин
Ответ пользователю:  Евгений Большов
17.12.2023 20:59

И статья, кстати, прекрасная. Слог у Геннадия Андреевича был хороший.

1
Леонид Кутырёв-Трапезников
17.12.2023 21:02

Геннадий Сергеевич Ростовский, мой друг, создавал яркие очерки о поэтах. Необыкновенный человек. Вот и о Шпаликове он создавал очерк – один из лучших своих материалов.

1
Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
*
Войти с помощью: 
Генерация пароля